Фламенко у Палоса
Ночь. Рассыпала в небе звезды, словно новенькие испанские песеты на темном сукне. Издевательски улыбнулась узеньким полумесяцем, будто спрашивая:
- Играешь, адмирал? Как тебе ставка на семнадцать?
Контр-адмирал Мануэль де Виерна тряхнул головой, отгоняя наваждение. Несмотря на свою верность каудильо, его все чаще посещали мысли о том, что много, слишком много испанской крови пролилось за два года после мятежа, переросшего в гражданскую войну. Националисты и республиканцы сошлись в безумной схватке, раздирая свою страну, и каждый день этой войны дорого, непомерно дорого взимал плату, щедрой горстью зачерпывая человеческие жизни.
Виерна окинул взглядом свой крейсер. «Балеарес» шел головным, за ним виднелись «Канариас» и «Альмиранте Сервера»; все они сопровождали конвой, состоявший из 2-х итальянских транспортов и пары канонерских лодок. Из-за тихоходности транспортов эскорту приходилось совершать сложные маневры, чтобы не обогнать конвой.
- Кружим, словно щеголь в танце вокруг престарелой кокетки, - раздраженно подумалось адмиралу.
Ночь задумчиво соглашалась с этим, шлепая волнами по борту, словно отстукивая palmas в начале танца.
Крейсер шел ходко, басовито гудя машинами, словно огромная случайно задетая струна..
Ночь снова улыбнулась, и отсвет ее улыбки лег на силуэты кораблей по встречному курсу.
-Республиканцы? Откуда?
Но, ошибка исключалась, легкие крейсера противника «Либертад» и «Мендес Нуньес», с ними эсминцы, впереди «Санчес Баркастеги».
Колокола громкого боя грянули на крейсере слаженным аккордом.
-Право на борт!
Эскадра с флагманским крейсером де Виерна отворачивала, уходила от столкновения, и двигатели ныли перебором струн под опытной рукой гитариста.
-Бах! Бах! – ударами каблуков нетерпеливого танцовщика прозвучали выстрелы с «Санчеса Баркастеги».
-Торпеда, мимо! Торпеда, мимо!
Корабли республиканцев тоже принимали вправо, тянулись, как танцор за заданным ритмом, за крейсерами де Виерна, и машины ходко отстукивали ритм безумного фламенко
-Конвой, конвой!- стучала мысль в висках де Виерна.- Сколькими еще жизнями будут оплачены эти транспорты? Испанцы против испанцев!
Однако, крейсера пошли закладывать полукруг, возвращаясь на прежний маршрут.
Выход на дистанцию огня с республиканской эскадрой.
-Огонь! - аккорд собственных выпущенных снарядов заставил содрогнуться «Балеарес».
-Огонь!- согласился «Канариас», словно в слаженном дуэте, поддерживая флагманский «Балеарес».
Но, медлил, не успевал концевой крейсер «Сервера», и музыка вдруг сбилась, отдав ведущий ритм танцору.
Залп торпед с «Санчеса Баркастеги», залп с республиканских «Альмиранте Алтекера» и «Лепанто», и у боя сменился рисунок.
Танец убыстрялся, смертельными хлопками звучали выстрелы, горячечным сапатеадо артиллерийского огня задавал ритм «Санчес Баркастеги».
Теперь танцор вел за собой, отстукивал такты, и захлебывались, вынужденной вторить гитарой, крейсера Виерны.
Застонал лопнувшей струной «Канариас», торпеда с «Лепанто» достигла своей цели, повредив крейсер; молчал «Альмиранте Сервера», которому «Канариас» перекрыл возможность ведения огня, и только «Балеарес» все еще пытался угнаться за обезумевшим фламенко.
Но, точен, неумолимо точен оказался залп «Санчеса Баркастеги», и финальным аккордом прозвучала детонация носовых погребов «Балеареса». Фламенко прервалось.
Ночь тихо гасила звезды, словно собирала рассыпанные монеты. Очередной день гражданской войны ценою в 700 жизней был оплачен.
Фламенко у Палоса Ночь. Рассыпала в небе звезды, словно новенькие испанские песеты на темном сукне. Издевательски улыбнулась узеньким полумесяцем, будто спрашивая: - Играешь, адмирал? Как тебе ставка на семнадцать? Контр-адмирал Мануэль де Виерна тряхнул головой, отгоняя наваждение. Несмотря на свою верность каудильо, его все чаще посещали мысли о том, что много, слишком много испанской крови пролилось за два года после мятежа, переросшего в гражданскую войну. Националисты и республиканцы сошлись в безумной схватке, раздирая свою страну, и каждый день этой войны дорого, непомерно дорого взимал плату, щедрой горстью зачерпывая человеческие жизни. Виерна окинул взглядом свой крейсер. «Балеарес» шел головным, за ним виднелись «Канариас» и «Альмиранте Сервера»; все они сопровождали конвой, состоявший из 2-х итальянских транспортов и пары канонерских лодок. Из-за тихоходности транспортов эскорту приходилось совершать сложные маневры, чтобы не обогнать конвой. - Кружим, словно щеголь в танце вокруг престарелой кокетки, - раздраженно подумалось адмиралу. Ночь задумчиво соглашалась с этим, шлепая волнами по борту, словно отстукивая palmas в начале танца. Крейсер шел ходко, басовито гудя машинами, словно огромная случайно задетая струна.. Ночь снова улыбнулась, и отсвет ее улыбки лег на силуэты кораблей по встречному курсу. -Республиканцы? Откуда? Но, ошибка исключалась, легкие крейсера противника «Либертад» и «Мендес Нуньес», с ними эсминцы, впереди «Санчес Баркастеги». Колокола громкого боя грянули на крейсере слаженным аккордом. -Право на борт! Эскадра с флагманским крейсером де Виерна отворачивала, уходила от столкновения, и двигатели ныли перебором струн под опытной рукой гитариста. -Бах! Бах! – ударами каблуков нетерпеливого танцовщика прозвучали выстрелы с «Санчеса Баркастеги». -Торпеда, мимо! Торпеда, мимо! Корабли республиканцев тоже принимали вправо, тянулись, как танцор за заданным ритмом, за крейсерами де Виерна, и машины ходко отстукивали ритм безумного фламенко -Конвой, конвой!- стучала мысль в висках де Виерна.- Сколькими еще жизнями будут оплачены эти транспорты? Испанцы против испанцев! Однако, крейсера пошли закладывать полукруг, возвращаясь на прежний маршрут. Выход на дистанцию огня с республиканской эскадрой. -Огонь! - аккорд собственных выпущенных снарядов заставил содрогнуться «Балеарес». -Огонь!- согласился «Канариас», словно в слаженном дуэте, поддерживая флагманский «Балеарес». Но, медлил, не успевал концевой крейсер «Сервера», и музыка вдруг сбилась, отдав ведущий ритм танцору. Залп торпед с «Санчеса Баркастеги», залп с республиканских «Альмиранте Алтекера» и «Лепанто», и у боя сменился рисунок. Танец убыстрялся, смертельными хлопками звучали выстрелы, горячечным сапатеадо артиллерийского огня задавал ритм «Санчес Баркастеги». Теперь танцор вел за собой, отстукивал такты, и захлебывались, вынужденной вторить гитарой, крейсера Виерны. Застонал лопнувшей струной «Канариас», торпеда с «Лепанто» достигла своей цели, повредив крейсер; молчал «Альмиранте Сервера», которому «Канариас» перекрыл возможность ведения огня, и только «Балеарес» все еще пытался угнаться за обезумевшим фламенко. Но, точен, неумолимо точен оказался залп «Санчеса Баркастеги», и финальным аккордом прозвучала детонация носовых погребов «Балеареса». Фламенко прервалось. Ночь тихо гасила звезды, словно собирала рассыпанные монеты. Очередной день гражданской войны ценою в 700 жизней был оплачен.