Поиск по сайту

Во время просмотра кадров кинохроники мы слышим слова диктора о награждении орденом Ленина инженер-капитана 3 ранга Купец и… все, а в чем заключались его заслуги? Скуп интернет сведениями о данном человеке, но то, что есть характеризует его как человека беззаветной храбрости, высочайшей морали, талантливого инженера и просто Героя! Из наградных документов мы узнаем, что он участник гражданской войны с 1918 г., дрался с германцами, поляками, петлюровцами, Врангелем, Махновцами. Остальные наградные смотрите здесь. Из статьи о его племяннице «ОБЫЧНАЯ РАБОТА ПРОКУРОРА» …, прокуроре Архангельской области Евгении Тимофеевне Долговой, что Купец Г.И. был репрессирован, но не сломлен, - участник ВОВ с июня 41 г. ……Евгения Долгова – урождённая Женечка Купец. Только это не совсем правильно. Правильно, по роду-то, Евгения Юрьева. А Купец – это вот по профессиональной деятельности прадеда, которого, для отличия от многих других Юрьевых, стали именовать Юрьев – купец. Дед уже писался как Илья Юрьев-Купец. Одиннадцать детей у него было – пост революционные репрессии почти всех перемололи. Когда Советская власть укрепилась, стали производить перепись с заменой паспортов. Была и директива – выцеживать всех с двойными фамилиями, чтоб «бывших» дворян не пропустить (чаще ведь дворянские фамилии писались через дефис). Ну, и купцов-«мироедов» – в ту же кучу. Порядочный, видимо, человек оформлял паспорта в древнем украинском городке Волочиске – посоветовал укоротить фамилию. Мол, Юрьевы – семья известная, а «Купэць – воно ж добре прiзвище». Не спасло… большую часть огромной семьи репрессировали, раскулачили, выслали. А кто-то из родственников проживал в соседней Польше. Тимофея Купца арестовали в 1937 году. Враг народа, польский шпион. Печально известная 58-я статья, под которую «постригли» едва не половину страны. Тимофей Ильич во враги народа и шпионы угодил лишь потому, что поддерживал переписку с проживавшими в Польше, а также раскулаченными родственниками. Каких ещё доказательств для «измены» искать – письма-то вот они, ни от кого не спрятанные… Дочери Женечке был в то время годик с небольшим. Отца она не помнит. Она помнит об отце и бережно хранит копию его последнего письма… За «связь с врагом народа» Тимофеем полгода мытарили по застенкам его брата Григория, офицера Черноморского флота, командира электромеханической боевой части (БЧ-5) легендарного крейсера «Красный Кавказ». Это о нём позже напишет в своих мемуарах бывший командир первого на ЧФ гвардейского экипажа Алексей Гущин: «…что же касается инженер-капитана 3-го ранга Григория Ильича Купца, нашего механика, то он был первым человеком на крейсере, получившим высшую награду страны — орден Ленина». Знаменитая Керченско - Феодосийская десантная операция, конец декабря 1941 года. Особенно тяжким выдался второй поход на Феодосию. «Красный Кавказ», самый мощный крейсер Черноморской флотилии, изрядно выбесил фашистов своим мужеством, потому долбили его и с воздуха, и с суши, и из-под воды. Три бомбы разворотили корму. И всё-таки крейсер выполнил боевую задачу в Феодосии и ушёл на базу в Новороссийск – полузатопленный, обледеневший, весь, как решето, в пробоинах, с дифферентом на корму более пяти метров… Механик Купец в борьбе за живучесть корабля сделал невозможное, правительство оценило его ратный труд по высшей планке. А брат героя из лагерей не вернулся… Женя росла в детском доме. То ли спасти её хотела мать от клейма «дочери врага народа», то ли сама от родства с «врагами» откреститься хотела – теперь уже не узнать доподлинно. Разыскала Женю в детдоме, забрала к себе и воспитала сестра отца. Но после своего горького детдомовского опыта самое дорогое, что в жизни себе назначила Евгения Тимофеевна, – это её дети. Собственно, из-за них и оказалась в Архангельске. Точнее, ради них. Умная, красивая, образованная, с высоким социальным статусом (юрист – это очень большая величина для провинциального украинского городка) – вот муж и бесился, ревнуя к каждому столбу и вынося мозг скандалами. Допёк до того, что схватила Женя в охапку своё богатство – семилетнюю Валюшу и двухлетнего Серёжку – и кинулась в Москву, где жил единственный на тот момент родной человек – легендарный механик легендарного крейсера, кавалер ордена Ленина Григорий Купец. Дядя Гриша. Он не стал уговаривать племянницу вернуться, поддержал с оптимизмом: «Ничего, Женя, потерявши голову, по волосам не плачут». И она пошла в Минюст – искать работу, хоть какую, хоть где. Предложили ехать юрисконсультом в Архангельск. Поехала – в плащике и туфлях (в декабре-то!). Детям зимнюю одёжку купила, а себе… Из книги командира крейсера «Красный Кавказ» Гущина Алексея Матвеевич «Осененные гвардейским стягом» «…Почти одновременно в борт «Красного Кавказа» попадают два снаряда. Один сделал в броне лишь вмятину, зато другой пробил борт выше броневого пояса и разорвался в кубрике котельных машинистов. Самих машинистов в этот момент в помещении не было, они находились на боевых постах, но осколками ранило нескольких десантников. Новое попадание и очередной доклад: — Пробоина в борту! Григорий Иванович Купец приказывает заделать ее второму аварийному отделению. Но к пробоине не подступишься — все коридоры, кубрики и трапы на корабле забиты десантниками, ждущими своей очереди на высадку. Как быть? Десантники сами нашли выход из положения. — Ложись! — скомандовал кто-то из них. Красноармейцы без колебаний легли, и матросы-аварийщики по их спинам добрались до пробоины. Ее заделывали пробковыми матрацами. Над головой безостановочно ухало одно из орудий главного калибра, и воздушной волной матрацы буквально выбрасывало из пробоины. Приходилось начинать все сначала. Конечно, краснофлотцы справились с работой, но это заняло немало времени, и весь этот срок десантники ни слухом, ни духом не обмолвились о неудобстве. Велик был боевой порыв этих людей, велика была их ненависть к врагу. В этом бою мы перестали чему-либо удивляться. Однако был момент, когда сжались самые мужественные сердца. — Пожар во второй башне! — доложили на мостик. На мгновение я замер. Пожар в башне, где находились боевые снаряды и располагался зарядный погреб, грозил взрывом всему кораблю. Ведь башня — это не только бронированное сооружение с орудиями, возвышающимися на палубе, как считают многие. На самом [64] деле это лишь часть башни, ее отделение, именуемое боевым. А вся она представляет собой грандиозное сооружение, которое как бы пронизывает корабль сверху донизу. В ней расположены не только пушки, но масса дополнительных механизмов и устройств — элеваторы для подъема боезапаса, электромоторы, зарядные и снарядные погреба. Все это прикрыто мощной броней, и все отделения башенной установки во время боя разобщаются на случай возникновения пожара, но многих случайностей так или иначе не избежишь. Практика войны на море накопила немало опыта в этом отношении, и не случайно инструкции четко определяют действия командира при угрозе взрыва: он должен, не теряя времени, отдавать приказ о затоплении артиллерийских погребов. Именно такая ситуация возникла на корабле... Но как затопить башню, если там находятся люди, твои матросы?! Они верят в тебя, в командира, и надо верить в них. Мысли лихорадочно сменяют друг друга…» " Эпилог ... И поныне живет в Москве капитан 1-го ранга в отставке Григорий Ильич Купец. Он служил на «Красном Кавказе» до 1946 года, а затем стал заместителем начальника одного из управлений Черноморского флота. На этом посту Г. И. Купец прослужил двенадцать лет". Больше о судьбе Г.И. Купца узнать не представилось возможным.